Строительство и производство в Заречье

В ранней древнегреческой истории можно выделить эпохи неолита и бронзы, а внутри бронзового века – Критское (первая половина II тысячелетия до н. э.), Микенское (вторая половина II тысячелетия до н. э.) и Гомеровское (начало I тысячелетия до н. э.) раннеклассовые общества азиатского типа. «Гомеровская Греция» – Эллада после дорийского завоевания – была шагом назад по сравнению с ахейской Микенской Грецией, частичным возвращением к первобытнообщинному строю периода его разложения. Поэтому сложившийся в это время гомеровский эпос – преломление аристократического микенского строя в более примитивном дорическом сознании. «Гомеровский вопрос» – вопрос об авторстве и происхождении «Илиады» и «Одиссеи», обычно связываемых с именем Гомера, – выходит за пределы нашего рассмотрения.

Гомер
Гомер, автор «Илиады» и «Одиссеи»

Философия в гомеровском эпосе. Эпос Гомера – прекрасный пример социоантропоморфического мировоззрения, в котором художественный, мифологический, философский и религиозный элементы представлены в единстве. Но все-таки это скорее художественно-мифологическое, чем религиозно-мифологическое мировоззрение, потому что в центре эпоса люди или полубоги-герои, боги же находятся на периферии, они соучастники человеческой драмы, их интересы переплетены с интересами людей. Правда, собственно философские вопросы в гомеровском эпосе затрагиваются лишь походя. Выявление философских вкраплений в художественный текст – первая задача изучающего гомеровский эпос как одну из форм ранней античной философии.

Начала мира по Гомеру. Проблема начала мироздания во времени – одна из главных проблем мифологического мировоззрения. Для философской мифологии проблема начала – это вопрос о космическом родоначальнике или родоначальниках, сверхъестественной супружеской паре, олицетворяющей те или иные казавшиеся исходными явления природы. Такую пару Гомер находит в боге Океане и богине Тефиде. Океан – «предок богов» (Илиада. XIV, 201), именно от него «все происходит» (Илиада. XIV, 246). Этот Океан уже значительно демифологизирован и деантропоморфизирован. В эпосе Гомера больше говорится о его естественной, чем о его сверхъестественной ипостаси. Это опоясывающая землю пресноводная река. Она питает ключи, колодцы и другие реки. Одним из своих рукавов – Стиксом – Океан протекает через подземное царство.

Космология. Космология Гомера философски примитивна. Мироздание состоит из трех частей: неба, земли и подземелья.

Согласно Гомеру, небо и подземелье симметричны по отношению к земле: глубочайшая часть подземелья – Тартар – настолько же удалена от непосредственно расположенного под землей Аида, насколько вершина неба отстоит от поверхности земли. Земля – неподвижная круглая плоскость. Небосвод медный. В значительно меньшем числе случаев он определяется как железный (железо еще только входило в обиход). Пространство между небосводом и землей наполнено вверху эфиром, а внизу – воздухом. Небосвод поддерживается столбами. Их охраняет титан Атлант. Солнце – это бог Гелиос, Луна – богиня Селена, ее сестра Эре – богиня зари. Созвездия, погружаясь временами в Океан, омываются в нем и обновляют свой блеск. Подземелье состоит из Эреба, Аида и Тартара: Вход в Эреб находится за Океаном.

Социоантропоморфизм. В гомеровском эпосе почти все природное и многое из человеческого и социального имеет свою сверхъестественную антропоморфную ипостась. Сверхъестественные мифологические личности находятся между собой в отношениях кровного родства. Например, бог сна Гипнос – брат-близнец бога смерти Танатоса, бог ужаса Фобос – сын бога войны Ареса. Земля, вода и небо (воздух и эфир) олицетворяются братьями Аидом, Посейдоном и Зевсом. Медицина представлена богом Пеаном, безумие – Атой, мщение – Эриниями, раздор – Эридой и т. п. Все эти существа уже не полулюди-полузвери, как боги Древнего Египта. Они полностью антропоморфизированы, то есть имеют человеческий облик. Однако рудименты зооморфизма, звероподобия в мифологической философии Гомера всё же сохраняются: боги могут принимать образ птиц, Гера представляется «волоокой», в древнейшем пласте «Одиссеи» сохраняются образы фантастических существ, сочетающих черты человека и животного.

Человекоподобие богов Гомера касается и их нравственных качеств. Моральный уровень богов Древней Греции близок к человеческому. Боги телесны, их можно ранить, они испытывают боль. Однако боги отличаются от людей вечной молодостью и бессмертием. У них особая кровь. Они питаются нектаром и амброзией, передвигаются со скоростью мысли. В философском мировоззрении Гомера боги – не творцы мироздания ни в целом, ни в его частях. Они лишь сверхъестественные двойники естественных процессов и явлений.

От поэмы Гесиода «Труды и дни» можно вести начало античной этики. В поэмах Гомера люди и боги безнравственны. У них нет ничего святого. Там есть лишь одна добродетель – храбрость и лишь один порок – трусость. Гомеровский Одиссей не затрудняется в выборе средств. Укоры совести ему неведомы. Он хитер. Свою хитрость Одиссей унаследовал от своего деда Автолика – обманщика и вора. Позднее, в V в. до н. э., в пьесе Софокла «Филоктет» Одиссей представлен как «полный негодяй». Это говорит о развитии к тому времени этического сознания эллинов, которое начинается именно с Гесиода. Гесиод выдвигает важный этический тезис о том, что человек тем и отличается от животного, что животное не знает, что такое добро и что такое зло, а человек знает. Гесиод говорит: «Звери… не ведают правды. Людям же правду Кронид даровал – высочайшее благо» (Труды и дни, 277–279). Однако то, что происходило в окружавшей Гесиода жизни, противоречило и человеческой природе, и этическому закону Зевса.

Гесиод
Гесиод. Бюст эллинистической эпохи

У Гесиода резко выражено противоречие между сущим и должным. В сущем ситуация такова, что «нынче ж и сам справедливым я быть меж людьми не желал бы, да заказал бы и сыну» (там же, 270 – 272). Разрешить это противоречие Гесиод не может. У него даже нет идеи загробного воздаяния. Награда и возмездие возможны только в этом мире. Гесиод рисует образ справедливого государства. Оно процветает. А несправедливое государство гибнет. Также и на уровне человека «под конец посрамит гордеца праведный» (217 – 218). Но все это только в долженствовании, в настоящем же этические принципы попираются сплошь и рядом. Гесиоду остается лишь выразить надежду, что «Зевс не всегда терпеть это будет» (273). Этический кодекс Гесиода сводится к норме соблюдения меры. Гесиод учит: «Меру во всем соблюдай и дела свои вовремя делай». Для Гесиода – мелкого собственника-земледельца – это означало соблюдение бережливости, расчет во всем, трудолюбие. Даже отношение с богами Гесиод подчиняет расчету: «Жертвы бессмертным богам приноси сообразно достатку» (336). Этические заповеди Гесиода включают также предписание не обижать чужестранца, сирот, старого отца, не прелюбодействовать с женой брата.

Социология – это наука о законах, определяющих жизнь и развитие общества. Социология рассматривает человека, как члена известной группы, населяющей одну территорию и объединяемой солидарностью целей и интересов. Но в виду того, что общество представляет собою совокупность различных индивидов, из которых каждый, в свою очередь,является вполне законченным целым, социология заключает в себе, в виде необходимого материала для своих выводов, все науки о человеческом духе, как индивидуальном, так и коллективном, Опираясь на широкий базис психологии, социология строит свое здание на данных истории, политической экономии, статистики, сравнительной истории права, религии, учреждений, на всех тех данных, которые показывают, как люди группировались в политические общины, как выработались взгляды на семью, власть, собственность, как общежитие достигло своего современного состояния. Если каждая социальная наука, взятая в отдельности, рассматривает одну какую-нибудь группу общественных фактов, то социология, наоборот, имеет целью познать взаимодействие социальных явлений и их влияние друг на друга и уразуметь те причины, которые определяют все строение и конечное развитие общества.

Социальные факты, помимо условий внешнего мира, находятся в зависимости от огромной совокупности всех свойств человеческой природы, – вот почему социология, отличаясь такой необыкновенной сложностью, не допускает применения к себе чисто опытного метода, ибо, как это показал Джон Стюарт Милль, действия, зависящие от усложнения причин, не могут быть объектами индукции. Если даже простое наблюдение встречает в социологии большие препятствия, благодаря многогранности общественных явлений, то, разумеется, искусственный опыт к ней уже совершенно неприложим, и мы лишены всякой возможности экспериментировать в этой чрезвычайно важной отрасли знания.

В качестве исходного пункта для социологических построений принимается теория, выведенная из самых широких наук о жизни и духе, из биологии, психологии и этологии (науки о характере), и затем уже из этой теории дедуцируются дальнейшие положения, достоверность которых проверяется апостериорными наблюдениями над жизнью общества. Однако, несмотря на свой дедуктивный (от общего к частному) метод, социология далека от строго геометрического типа, потому что её явления представляют собою результаты многочисленных сил, находящихся между собою в борьбе и антагонизма, и в этом отношении она диаметрально противоположна науке Евклида; скорее может она быть сравнена с астрономией или физикой, где дедукция и наблюдение дополняют друг друга.

Различными вопросами общественной жизни, процессом социального существования издавна интересовались уже выдающиеся мыслители человечества. Но все они или останавливались на одних каких-нибудь частностях, или анализировали природу не столько общества, сколько государства, или, наконец, являясь ближайшими по духу предтечами социологов, отдавали свое внимание философии истории, которая отличается от социологии главным образом тем, что в своем распоряжении имеет далеко не такой разносторонней материал и, кроме того, игнорирует общую науку о жизни. Во всяком случае, труды Аристотеля, Вико, Монтескье, Кондорсе, Гегеля проложили дорогу позднейшим исследованиям в области социологии. Но только в XIX столетии было значение социологии как науки вполне оценено, благодаря основателю позитивизма, Огюсту Конту. Едва ли не главной целью всей его системы служит возведение социологии на степень точной науки и притом такой, которая в его известной иерархии знаний занимает высшее место, имея своей непосредственной предшественницей биологию. В основании социологии, или, как Конт ее иначе называет, социальной физики, должны лежать исторические изыскания, ввиду того, что общественные явления главным образом определяются возрастающим влиянием прошлого. Опыт, вынесенный человечеством из многовековой жизни, диктует те или другие общие выводы, которые проверяются биологически установленной природой человека и затем находят себе формулировку в виде социологических законов.